«Возвращение домой» - одна из лучших виденных мной киноисторий о борьбе коренного малого народа за свою исконную землю в период нынешнего неоколониализма. Кашайя-помо - небольшой индейский этнос (осталось меньше 2 тысяч человек), живший на северном побережье Калифорнии. Фильм снят двумя режиссёрами - Дэниэлом Голдингом и Дж. Митчеллом Джонсоном, кинематографический интерес которых отчасти продиктован их личной судьбой: Голдинг как раз этнический кашайя-помо, а Митчелл Джонсон…. впрочем, давайте по порядку.
Торжественный обряд обретения кашайя-помо своей земли в 2015 году кинематографисты показывают не с этнографическим отстранённым любопытством, а с эмпатией и гордостью за героев своих уникальных съёмок. Авторы сочетают документальный видеоряд с карандашной анимацией, знакомя зрителя с мифологией и символикой кашайя-помо (по их поверьям, люди, звери, рыбы, растения - все одна семья, люди вышли из воды, символ племени - пятиконечные звезды, тотемное животное - койот, который ударил палкой и сотворил мир, проведя границу между землёй и океаном). В знак возвращения на свою землю, которую кашайя-помо называют «Предмирье», люди восстанавливают общинный круглый дом. Индейцы (по какой-то необъяснимой причине, все кашайя-помо весьма корпулентные, сдобные, коренастые) танцуют, немногочисленные приглашённые белые глазеют и подпевают.
Об истории маленького племени говорят его старейшины, духовные лидеры, племенные целители и пророки - Мартина Морон, Орман Пэрриш, Джерри Пинола, Рено и Дино Франклины. С ужасом и содроганием они, дети 21 столетия, рассказывают о мучениях, перенесённых их предками во второй половине 19 века, когда на «землю секвой» пришли американские колонизаторы и американская армия. Сначала землю «скупали» за символические 10 долларов за 60 акров, потом начали просто выгонять и убивать. Кровавой раной впилась в историческую память кашайя резня на острове Клир, или, на языке индейце, Бодон-Но-По-Ти - Кровавом острове в 1850 году, когда в одночасье были истреблены полтысячи кашайя-помо.
Кадры кинохроники Калифорнийского университета показывают жалкие и убогие резервации кашайя в 1940-е… Показательно, что национальное унижение для уцелевших кашайя-помо закрепилось практически до наших дней - до 1960 года действовал запрет говорить на родном языке в школе, запрещали приносить клятву американскому флагу («вы здесь чужие»). Эту дискриминацию Голдинг и Митчелл Джонсон иллюстрируют характерными фрагментами американской кинопропаганды: в детских мультиках индейцев кашайя изображают в виде тупых неповоротливых сусликов, кинозвезда Джон Уэйн в своих ковбойских вестернах направо-налево убивает индейцев, а кавалерия разрушает их поселения.
А вот о русских, пришедших на «землю секвой» на полстолетия раньше, в начале 19 века, построивших Форт-Росс для торговли с дальними странами, у кашайя-помо гораздо более противоречивые воспоминания. Одни говорят, что русские их истребляли, другие - что просто нанимали на работу, кашайя находились под защитой русского флага, а некоторые русские, выходцы с Аляски, активно женились на женщинах кашайя, так что в сегодняшних кашайя-помо течёт и русская кровь.
Один из режиссеров, Митчелл Джонсон, женатый на русской женщине, глубоко изучил историю Форт-Росса и вообще русского следа на калифорнийской земле. Отсюда столь проникновенное отношение и к героям, и к их борьбе за возвращение к истокам. Много лет кашайя-помо собирали деньги на выкуп крохотного клочка земли, где до сих пор остатки их ритуальных кругов на земле. В итоге часть денег выделил штат, часть - округ, остальное составили частные пожертвования. В канву фильма включён телевизионный фрагмент выступления Норин Эванс, сенатора-демократа от Калифорнии, которая объявляет об обретении индейцами родной земли, которую они теперь скребут совковыми лопатами.
Самая тёплая и душевная сюжетная линия фильма связана с Россией и русскими. В 2012-м году, в год двухсотлетия основания Форт-Росса, русская делегация приезжает на праздник и слушает, как индейцы кашайя-помо поют русские песни - в 1841 году русские покинули Форт-Росс, а песни остались. За милыми кадрами завтрака с блинчиками в российском генконсульстве в Сан-Франциско следует рассказ о том, как кашайя-помо вскладчину в Россию понаехали. Трогательные кадры нескольких десятков толстеньких кашайя на могиле основателя Форт-Росса Ивана Кускова в Тотьме на Вологодчине, затем в питерской Кунсткамере, где хранится картина, нарисованная кашайя, в очередной раз доказывают, что шарик маленький, а земля круглая.
Как и кашайя-помо на выкуп своей земли («Мы снова прибрежное племя!»), так и авторы на создание фильма деньги собирали фандрайзингом, а композитором пригласили Ивана Волкова - и здесь русский след…
