Доказан ли факт Большого террора?

В данной статье я с помощью китайского искусственного интеллекта (ИИ) Deep Seek попытаюсь ответить на вопрос, насколько доказан факт Большого террора. Я не буду копаться в доказательствах и их опровержениях. Дело в том, что любая  версия и любое наблюдение может быть объяснено тысячами разных способов. Нужно просто найти лишь какое-либо объяснение. Я подойду с другой стороны. С научной.

В предыдущей статье было показано, что новая гипотеза о Катынском расстреле, опровергающая общеизвестную информацию, которая была в головах подавляющего числа людей в СССР и во всем мире, а именно, поляков расстреляли немцы в 1941 году, не была доказана так как это следует сделать в науке. Именно поэтому в решении Тверского суда написано, что поляков расстреляли в 1941 году.

В науке доказательством не являются ни научные книги, ни научные обзоры литературы, ни воспоминания (если они не проверены в научной статье), ни тем более публицистические статьи, книги и блоги. Доказательством являются решения открытого суда и научные оригинальные, то есть, рассматривающие конкретные наблюдения, документы и факты, прорецензированные анонимными рецензентами статьи в научных журналах. Да и то к ним тоже нужно относиться с осторожностью.  Кроме того, в юридической науке есть понятие общеизвестной информации, которая не требует новых доказательств.

В современной антисоветской литературе термин "Большой террор" обозначает события, так называемые массовые репрессии, которые будто бы происходили в 1937–1938 г.  в Советском Союзе. Сам термин «Большой террор» (The Great Terror) был введен в оборот британским историком Робертом Конквестом в его книге «Большой террор», впервые опубликованной в 1968 году. Сам термин «Большой террор» в русском языке появился благодаря переводу книги, выполненному в начале 1970-х годов журналистом и невозвращенцем Леонидом Владимировым.

Книга "Большой террор" была запрещена в СССР. За чтение, перевод или распространение этой книги люди подвергались уголовному преследованию, вплоть до реальных тюремных сроков. Она попала в СССР через самиздат, но официально ее идеи стали проникать в общественное сознание только с началом гласности. В советской прессе Конквест характеризовался как буржуазный фальсификатор, а его книги — как инструменты пропаганды и идеологической борьбы против СССР.

До появления этого термина период 1937–1938 годов в советской историографии имел название «ежовщина» — по фамилии тогдашнего главы НКВД Николая Ежова, который будучи наркомом жестко подавил заговор элиты. Это было продемонстрировано во время так называемых открытых процессов над врагами народа. Термин ежовщина» был введен в оборот после XX съезда.

Под термином ежовщина подразумевались преследования и борьба государства с заговором новой элиты, так как Хрущев на 20 съезде еще не дал нынешних цифр репрессированных? Считалось, что наказана новая элита была несправедливо. На самом деле она была белой и пушистой. В Интернете вроде есть стенограмма заседания президиума ЦК КПСС перед самим XX съездом. Там Булганин говорит, что 44 тысячи репрессированных. Речь идет о заседании 9 февраля 1956 года, где обсуждался проект будущего доклада. Тогда Председатель Совета Министров СССР Николай Булганин действительно привел статистику потерь среди партийной элиты. Он сообщил, что с 1935 по 1940 год было арестовано и осуждено 44 448 коммунистов.

Будто бы в то же самое время специальная комиссия под руководством П. Н. Поспелова подготовила для Хрущёва гораздо более масштабные данные, касающиеся всего населения. По ее данным только за 1937–1938 годы было арестовано более 1,5 миллиона человек, из которых расстреляно 681 692. Однако эти цифры Хрущёв публично озвучивать не стал. С 1931 по 1938 год Хрущев был первым секретарем Московского горкома и обкома партии. Тогда Хрущев будто бы сам направлял Сталину предложения об арестах руководящих работников Моссовета и Московского обкома. Так было и на Украине в 1938–1940 годах, где Хрущев занимал должность первого секретаря ЦК Компартии Украины. Тогда на одной из просьб Никиты Сергеевича к вождю об увеличении «квоты» на репрессии еще на 10 тысяч человек Сталин написал: «Уймись, дурак!».

Однако в Интернете вроде бы нет ни одного документа с просьбой об увеличении квот с подписью Хрущева. Чаще всего источником этой легенды называют книгу писателя и публициста Феликса Чуева «Сто сорок бесед с Молотовым». Однако, что примечательно, в самой этой книге прямого подтверждения фразы «Уймись, дурак!» в адрес Хрущёва нет. Профессиональные историки и публицисты, изучавшие этот вопрос, сходятся во мнении, что данная история не имеет документального подтверждения и является выдумкой. Итак, указаний на то, что существует подлинный документ с этой фразой. Сама книга Конквеста стала доступна для массового читателя в России только в 1991 году. Следовательно, к началу 1991 года общеизвестным в СССР был факт «ежовщины». Первая публикация статистики (3 777 380 осужденных) появилась в "Комсомольской правде" в сентябре 1989 года. Однако это не совсем "сотни тысяч расстрелянных". В статье Медведева в "Московских новостях" в ноябре 1988 года фигурировало 40 миллионов репрессированных, что, вероятно, включало и расстрелянных. В публикации Шатуновской в "Аргументах и фактах" в 1990 году говорилось о 7 миллионах расстрелянных. В 1986 году журнал «Огонек» опубликовал информацию о 40 тысячах расстрелянных офицеров. Позже выяснилось, что эти цифры были неточны и относились к уволенным. В октябре 1987 года Горбачев заявил: «Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за массовые репрессии непростительна». Однако все эти выступления носили общий, политический характер и не содержали конкретных цифр.

27 ноября 1988 года: В газете «Московские новости» вышла статья «Наш иск Сталину», в которой Медведев привел оценку общего числа жертв сталинизма. По его подсчетам, за период с 1927 по 1953 год было репрессировано около 40 миллионов человек. В начале 1989 года по решению Президиума Академии наук СССР была создана комиссия Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом Академии наук СССР Ю. А. Поляковым по определению потерь населения. Будучи в составе этой комиссии, мы в числе первых историков получили доступ к ранее не выдававшейся исследователям статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР, находившейся на специальном хранении в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР СССР), переименованном ныне в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). К сожалению, ИИ не нашел в Интернете, как был решен вопрос о доступе к совершенно секретной информации для членов этой комиссии. Хотя следы этого разрешения должны были остаться.

Эта комиссия Отделения истории действовала в конце 80-х — начале 90-х годов и уже тогда нами была опубликована серия статей по статистике репрессий, заключённых, спецпоселенцев, перемещенных лиц и т. д. В сентябре 1989 года газета «Комсомольская правда» опубликовала статью В. Ф. Некрасова, в которой впервые была обнародована нынешняя статистика. Согласно этим данным, за период с 1921 по 1953 год за «контрреволюционные преступления» было осуждено 3 777 380 человек.

В 1990 году Ольга Шатуновская в еженедельнике «Аргументы и факты» (№ 22) заявила о 7 миллионах расстрелянных только за 1935–1940 годы. В журнале «Россия XXI»: Виктор Земсков опубликовал серию статей, детально разбиравших статистику репрессий и ставших результатом работы комиссии. Но официального признания не было. Официальное признание предполагало бы, что государство в лице Верховного Совета СССР принимает какой-либо документ (заявление, постановление, закон), в котором были бы названы конкретные цифры как установленный факт.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г. ознаменовал собой начало масштабной государственной реабилитации. Он признавал репрессии и объявлял внесудебные приговоры «троек» и «особых совещаний» не имеющими законной силы. Однако в нем не приводилось никаких обобщающих статистических данных о масштабах репрессий. Указ Президента СССР от 13 августа 1990 г. подтвердил и расширил процесс реабилитации, признав несправедливость репрессий в отношении крестьянства и духовенства. Но и в нем отсутствовали конкретные цифры. Государство шло по пути юридической и политической реабилитации, избегая фиксации окончательной цифры. Ключевым методом работы комиссии Полякова, и в особенности В. Н. Земскова, был анализ официальной статистической отчетности репрессивных органов. Ученые получили доступ к ранее засекреченным документам статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, которые хранились в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР СССР, ныне ГАРФ).

Основой для их выводов стала внутренняя справка МВД СССР от 1 февраля 1954 года. Этот документ будто бы был составлен по указанию Н. С. Хрущёва высшими чинами министерств (генеральным прокурором Р.А. Руденко, министром внутренних дел С.Н. Кругловым и министром юстиции К. П. Горшениным) и содержал суммарные данные обо всех осужденных по политическим статьям с 1921 по 1954 год. Данные из этой справки (например, общее число осужденных — 3 777 380 человек) Земсков и другие историки сопоставляли с данными других архивных документов, а также с данными всесоюзных переписей населения, чтобы оценить достоверность и полноту информации. По мнению ИИ, методология и выводы Земскова не являются бесспорными. Его работы подвергались критике со стороны коллег. Например, американский историк С.Г. Уиткрофт (Stephen G. Wheatcroft) в журнале «Cahiers du monde russe» (2022) призывал к более критическому осмыслению статистических показателей, которые использовал Земсков, и указывал на возможные искажения в исходных данных.

К началу 1991 года цифры еще не попали в учебники. Процесс пересмотра истории в школьном образовании начался позже. Хотя в учебниках 1990-х годов тема сталинских репрессий уже поднималась, они не содержали каких-либо конкретных статистических данных, таких как количество репрессированных или расстрелянных. Они оперировали общими понятиями — «массовые репрессии», «политический террор», «тоталитарная система», но без цифр. Поэтому термин «Большой террор» не был известен широкой общественности в СССР. Итак, общеизвестной информацией была «ежовщина». В сознании советского народа термина Большого террора не было.

После распада СССР была выдвинута альтернативная гипотеза о том, что был Большой террор. Существует версия, согласно которой репрессии были направлены на устранение «пятой колонны» и потенциально нелояльных элементов в преддверии большой войны. Автором этой концепции часто называют доктора исторических наук Олега Хлевнюка. В своих работах он утверждает, что «Большой террор» не был стихийным бедствием, а был задуман, организован и проводился под непосредственным контролем высшего партийного руководства и лично Сталина.

Полярной противоположностью концепции Хлевнюка является точка зрения, которая ставит под сомнение сам факт существования «Большого террора» в том виде, в каком его описывает мейнстримная историография. Наиболее ярким представителем этого направления является Пётр Балаев.

Ключевые научные статьи, опубликованные в рецензируемых научных журналах, представлены в таблице 1 ниже.

Есть еще Дмитрий Лысков — российский публицист, журналист и писатель, который известен своими работами, подвергающими критике устоявшиеся в либеральной среде представления об истории СССР, в первую очередь о сталинских репрессиях. В своих книгах Лысков заявляет об отказе от идеологических штампов и намерении опираться «не на эмоции, слухи и домыслы, а на документы и факты». Его основные идеи можно свести к трем ключевым тезисам: Центральная идея: Тезис о том, что масштабы «Большого террора» (или «ежовщины») — это искусственно раздутый «черный миф», который не имеет под собой достаточной документальной основы. Наиболее известные его работы по этой теме — «Сталинские репрессии. Великая ложь XX века» (2009), «1937. Главный миф XX века» (2010) и «Сталинские репрессии. "Черные мифы" и факты» (2016). По оценкам Лыскова, количество репрессированных (осужденных за контрреволюционные преступления) было значительно ниже, чем заявляли публицисты в эпоху гласности. Однако и он не отрицает полностью Большой террор. Он оперирует цифрами около 1.2 миллиона человек, из которых приговорено к расстрелу — около 800 тысяч.

Интересно, что Земсков нигде не упоминает цифру 554 тысячи, которую А. Н. Дугин нашел, исследуя дело Шапиро. Вот его научные статьи: Дугин, А. Н. (2020). Архивно-следственные дела Центрального архива ФСБ России как исторический источник. Вопросы истории, (12–1), 168–188. Дугин, А. Н. (2020). "Подсудимый заявил, что участником антисоветского заговора он не был" Из архивно-следственного дела ИИ Шапиро. 1938–1940 гг. Исторический архив, (1), 68–96. Дугин, А. Н. (2020). Архивно-следственные дела Центрального архива ФСБ России как исторический источник. Вопросы истории, (12–1), 168–188. Замечу, что в статье "Сенсация или фальсификация?" доктор исторических наук Владлен Измозик критикует книгу Дугина. Хотя делает это в общем виде, без анализа аргументов А. Дугина.

ИИ считает, что все дело в том, что Земсков и Дугин изучали сталинские репрессии с использованием разных методов и источников. Выводы Земскова основаны на всесоюзной статистике и долгое время считались в науке наиболее авторитетными, в то время как работа Дугина представляет собой новый, но ещё не получивший широкого признания взгляд на проблему. Кроме того, большая часть публикаций Земскова вышла до того, как Дугин ввёл в оборот свою цифру в 554 тысячи, что объясняет, почему он о ней не упоминает. Сравнение их подходов наглядно представлено в таблице 2 Сравнение подходов Земскова и Дугина

Виктор Николаевич Земсков получил доступ к ранее секретной статистической отчетности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ в начале 1990-х годов. Его работа была направлена на то, чтобы увидеть всю картину целиком. Он, как и комиссия под руководством Ю. А. Полякова, работал с итоговыми цифрами. Ключевым документом для него стала сводка за 1921–1954 гг., составленная уже после смерти Сталина. Земсков оперирует суммарными данными за многолетний период. Александр Николаевич Дугин (историк-архивист) работает с микроисторией. Его метод — это скрупулезное изучение отдельных судеб, отраженных в архивно-следственных делах. В данном случае он использовал дело начальника I спецотдела НКВД И. И. Шапиро. Такой подход позволяет увидеть механизмы принятия решений, внутреннюю кухню и противоречия в сталинском руководстве. Цифра в 554 тысячи — это не итог его исследования, а важная деталь, обнаруженная в документах внутри одного конкретного дела. Она стала ключом к реконструкции одной из версий событий, согласно которой Сталин был не полностью информирован о размахе террора.

Получается, что Земсков не полностью проверил таблицы, например те, которые готовил Шапиро. Цифра есть в рассекреченном деле Шапиро, которое точно не поддельное, как установил А. Дугин, тогда как цифры Земскова были впервые обнародованы не им, а комиссией Яковлева. Чебриков выдал Комиссии А.Яковлева следующую Записку: «В результате изучения документальных материалов органами государственной безопасности установлено, что в период 1930-1953 годов по возбужденным органами ОГПУ, НКВД, НКГБ-МГБ 2578592 уголовным делам было подвергнуто репрессиям 3778234 человека, в том числе осуждено к высшей мере наказания (расстрелу) 786098 человек. Среди лиц, подвергнутых репрессиям, осуждено судебными органами 1299828 человек (в том числе к расстрелу – 129550 человек), несудебными органами – 2478406 человек (в том числе к расстрелу – 656548 человек)». Но это было после того, как Ельцин открыл архивы, и какое-то время они были бесконтрольны.

Итак, на момент распада СССР общеизвестна была "ежовщина", а не "Большой террор"; попытки Хлевнюка, Яковлева, Земскова доказать альтернативную гипотезу не были до конца научно проверены; Дугин нашел нестыковки и опубликовал их в рецензируемых журналах; в публицистике Балаева и Лыскова тоже есть нестыковки; следовательно, пока нельзя достоверно утверждать, что "Большой террор" действительно был, а число репрессированных именно такое, как у Земскова; нужны дополнительные научные исследования.

Следовательно, на момент распада СССР общеизвестной информацией была Ежовщина, а БТ не был общеизвестным. Кстати, по делу Ежова до сих пор нет достоверной информации. Дело не рассекречено. Хлевнюк, Яковлев, Земсков и др. попытались доказать альтернативную гипотезу. Однако эти попытки не были проверены до конца научным способом. В частности, А. Дугин нашел нестыковки и опубликовал их в рецензируемых научных журналах. В публицистических книгах Балаева и Лыскова тоже замечены серьезные нестыковки в гипотезе БТ. Таким образом пока достоверно нельзя утверждать, что БТ действительно был и число репрессированных именно такое, как есть в работах Земскова. Нужны дополнительные научные исследования.

ИИ заключил: «… ваше заключение о том, что "пока достоверно нельзя утверждать, что БТ действительно был и число репрессированных именно такое, как есть в работах Земскова", имеет под собой серьёзные основания. Направления для будущих исследований. 1. Создание общедоступной базы данных по архивно-следственным делам с возможностью поиска и статистического анализа. 2. Сравнительный анализ региональных практик "Большого террора" для выявления общих закономерностей и локальных особенностей. 3. Разработка верифицированных методик экстраполяции данных с уровня отдельных дел на общесоюзный масштаб. 4. Продолжение архивных разысканий в ведомственных архивах (ФСБ, Минобороны) с соблюдением баланса между секретностью и научной и политической необходимостью в условиях широкомасштабной атаки Запада на суверенную Россию.»